Новые терапевтические стратегии в лечении витилиго

Витилиго — наиболее частый дерматоз из группы заболеваний, связанных с нарушением пигментации кожи. Распространенность заболевания составляет 1-3% и не зависит от пола пациента. Высокий уровень психосоциальных аспектов витилиго предопределяет актуальность и значимость проблемы.

В большинстве случаев диагностика заболевания не вызывает трудностей и для верификации диагноза достаточно лишь клинического осмотра. Открытия последних лет в сфере молекулярной биологии позволили по- новому взглянуть на патогенез заболевания и добиться существенного успеха в лечении этого дерматоза. Так, значительную роль в развитии аутоиммунного воспаления играет ФНО-α, активирующий цитотоксические Т-лимфоциты, которые в свою очередь повреждают меланоциты. В коже больных с прогрессирующим витилиго, количество цитотоксических Т-лимфоцитов увеличивается, в то время как дефицит Т-регуляторных лимфоцитов, подавляющих цитотоксические эффекты стремительно, нарастает. Введение в организм ингибиторов ФНО-α или терапевтических методик, направленных на стимулирование его выработки, позволяет снизить CD8+ Т-клеточную активацию и пролиферацию, в результате чего разрушения меланоцитов не происходит.

Замена в коже пула цитотоксических лимфоцитов на Т-регуляторные лимфоциты с последующей стимуляцией меланогенеза позволяет сформировать клинический ответ на проводимую терапию уже на первых этапах лечения и добиться репигментации очагов поражения в подавляющем большинстве случаев.

Материалы и методы:

Работа основана на анализе данных 57 пациентов с сегментарным витилиго обследованных за период с октября 2015 по апрель 2016 года. Среди анализируемых больных было 35 женщин и 22 мужчины. Возраст пациентов колебался от 17 до 47 лет. Средний возраст мужчин составил 23,6 лет, женщин-31,8 лет.

На период обращения средняя продолжительность заболевания составила 5,6 лет.

Оценку тяжести поражения кожи пациентов проводили по двум параметрам- объективной и субъективной оценок: VETF (Vitiligo European Task Force) и VIDA (Vitiligo Disease Activity Score).

VETF- система оценки тяжести поражения, включающая в себя три характеристики: степень, стадию и прогрессирование заболевания[1]. Оценка степени поражения основана на «правиле девяток» [2].

Стадия заболевания оценивалась при помощи 3 стадий депигментации кожи и волос: 0 стадия — нормальная пигментация, 1 стадия — неполная депигментация, 2 стадия — полная депигментация кожи и волос менее 30% туловища, 3 стадия — полная депигментация кожи и волос более 30% туловища.

Коэффициент прогрессирования оценивали с помощью шкалы: +1 (прогрессивный); 0 (стабильный); -1 (регрессивный) [3].

VIDA- субъективная оценка степени активности витилиго, основанная на данных представленных самим пациентом при ответе им на вопрос «появляются ли у Вас новые пятна?» [4].

  • +4: активность 6 недель или менее;
  • +3: активность от 6 недель до 3 месяцев;
  • +2: активность от 3 до 6 месяцев;
  • +1: активность от 6 до 12 месяцев;
  • 0: стабильная в течение 1 года;
  • -1: стабильная в течение 1 года со спонтанной репигментацией;

Оценку излечиваемости проводили на основании двух методик: индекса VASI (V-Vitiligo, A-Area, S-Scoring, I-Index) и подсчета индекса репигментации (G).

Расчет VASI выполняли по формуле[1][3]:

Степень пигментации оценивалась в процентах по шкале:

100% — полная депигментация, пигмент отсутствует;

90% — частичная пигментация;

75% — количество депигментированных участков превышает пигментированные;

50% — количество депигментированных и пигментированных участков одинаково;

25% — количество пигментированных участков превышает депигментированные;

10% — имеются единичные очаги депигментации.

Кроме этого оценку клинического ответа проводили при помощи индекса репигментации (G) (Таб.1).

Индекс репигментации Степень репигментации
G4 75% и более
G3 50%- 75%
G2 25%- 50%
G1 До 25%
G0 нет пигментации

Табл.1. Индекс репигментации.

 

Результаты.

          При подсчете средних коэффициентов индекса репигментации установлено, что у 17 пациентов (27,82%) клинический ответ на проводимую терапию отмечался на 4-8 процедуре. У 1 пациентки клинический ответ был сформирован на 3 процедуре. Индекс G3 на 30 процедуре был зарегистрирован у 48 (84, 21%) пациентов, ответа на проводимую терапию не удалось добиться или клинический ответ оценивался как неудовлетворительный у 6 (10, 52 %) пациентов. Тогда как индексы G3, G2 и G1 отмечались у 51 (89, 47%) пациента на разных этапах терапии.

У 8 пациентов были выявлены признаки повышения цитотоксических Т-лимфоцитов.

Также при совокупном анализе подсчета результатов данных VASI, VETF и VIDA было отмечено улучшение всех показателей у подавляющего числа пациентов.

Пациентка А., 43 лет (1973 г.р.), обратилась в КВД по месту жительства с жалобами на появление белых пятен в области лица. Был выставлен диагноз: Сегментарное витилиго. Проводилась терапия в виде наружных лекарственных средств- мазь пимекролимус 2 раза в сутки в течение 2 месяцев. Эффекта от проводимой терапии не отмечала. В течение последующих 3 лет отметила прогрессирование заболевания в виде появления новых пятен, увеличения старых пятен в диаметре. При обращении во Французскую клинику кожных болезней имени Пьера Волькенштейна индексы VETF (2%; 2; +1), VIDA (+3), VASI (100%), G (0).

Были выполнены следующие лабораторные и инструментальные исследования: при исследовании крови на иммунный статус выявлено повышение дифференцировки Т-лимфоцитов в цитотоксическую субпопуляцию (44%, при норме 19-35%) и снижение Т-хелперной субпопуляции (15%, при норме 35-50%); снижено относительное число естественных киллеров (6%, при норме 8-17%). Незначительно повышена индуцированная микробицидная активность нейтрофилов (61%, при норме 40-60%). Уровни иммуноглобулинов в пределах нормы.

При гистологическом исследовании кожного биоптата из очага поражения периоральной области: фрагмент кожи с атрофией эпидермиса, минимальным количеством клеток меланоцитарного типа в базальном слое, а также атрофией придатков и слабо выраженной дезорганизацией и гомогенизацией коллагеновых волокон дермы. В сосочковой части дермы выявляется полосовидный инфильтрат, местами прерывающийся, состоящий из лимфоцитов с примесью гистиоцитов. При иммунофенотипировании большая часть клеток инфильтрата экспрессирует CD3+, CD8+.

Гистологическая картина соответствует клиническому диагнозу: Витилиго.

Пациентке назначен курс терапии needling в сочетании с фототерапией в режиме NB-UVB (311 nm, TL01) № 15.

Уже на ранних этапах терапии отмечался положительный клинический эффект: появление пигмента в очаге поражения отмечалось на 3 процедуре (Рис.2), индекс VASI на 3 процедуре составил 60%.  Индекс G4, а затем полная репигментация всех очагов поражения отмечались на 14 процедуре, на 14 процедуре VASI составил 1%.

Обсуждение:

Фактор некроза опухоли (ФНО–α) или кахектин- полипептидный гормон [5], играющий ключевую роль в развитии инфекционного и аутоиммунного воспаления кожи[6,7]. Ген ФНО–α локализован в 6 хромосоме, а сам полипептид существует в двух формах: трансмембранной и растворимой [8].

ФНО-α продуцируется иммуннокомпетентными клетками кожи-макрофагами [6], Т-лимфоцитами и активируется рецепторами фактора некроза опухоли (ФНОР1 и ФНОР2). Меланоциты экспрессируют ФНОР1 [9][10], который содержит домен смерти, связывающийся с белками РАДС (ФНО рецептор-ассоциированной домен смерти), ФАДС (Fas-ассоциированный домен смерти) и ФПИПФ (ФАДС-подобный интерлейкин-1β-превращающий фермент) и активирующих каспазу3.

  1. ФНО- фактор некроза опухоли
  2. ФНОР- рецептор фактора некроза опухоли
  3. ДС- домен смерти (DD)
  4. РАДС- рецептор- ассоциированной домен смерти (TRADD),
  5. ФАДС- Fas-ассоциированный домен смерти (FADD)
  6. ФПИПФ- ФАДС- подобный интерлейкин-1β-превращающий фермент (FLICE)

 

Конечным этапом этого сигнального пути активации ФНО рецептора является апоптоз меланоцита [11].

ФНОР2 экспрессируются на лимфоцитах [12] и не содержат домена смерти, вследствие чего не могут быть причиной апоптоза [13]. Напротив, при помощи ФНОР2, ФНО-α может активировать и стимулировать пролиферацию Т-регуляторных лимфоцитов [14].  Активация T-регуляторных лимфоцитов ФНО-α и их участие в патогенезе витилиго доказаны множеством исследований [15][16][17]. Отвечая за иммунный гомеостаз Т-регуляторные лимфоциты блокируют развитие цитотоксических лимфоцитов. Этот феномен с успехом может быть использован в терапевтических стратегиях для лечения аутоиммунных заболеваний [18]. Примечательно, что меланоциты так же могут экспрессировать ФНОР1 и ФНОР2 в ответ на индукцию первых фаз процесса воспаления в коже [19].

Известно, что соотношение CD3 + / CD8 + значительно снижено в участках депигментации кожи у больных витилиго [20]. Лимфоциты экспрессирующие CD3+, CD8 + ,  секретируют преимущественно цитокины 1 типа, в том числе и ФНО-α [21]. Последний играет значительную роль в развитии цитотоксических лимфоцитов, участвующих в инициализации воспаления при витилиго [22] и усиливающего экспрессию активированного лимфоцитарного интерферона [23].

Еще одним механизмом противовоспалительного действия ФНО-α является активация и индукция пролиферации Т-регуляторных лимфоцитов [15][16][17]. В коже Т-регуляторные лимфоциты отвечают за иммунный гомеостаз. Дистантный механизм подавления Т-регуляторными лимфоцитами цитотоксических лимфоцитов заключается в выделении последними ФНО-α и взаимодействии его с поверхностными рецепторами цитотоксических Т-лимфоцитов. В результате снижается не только пролиферация и активация цитотоксических Т-лимфоцитов, но и сама степень иммунного ответа [24] и как следствие уменьшается повреждающее действие меланоцитов.

Терапевтический алгоритм при витилиго.

К лекарственным препаратам при лечении витилиго относят ингибиторы кальциневрина (такролимус, пимекролимус), системные и топические фотосенсибилизаторы (келлин, псоралены), системные и топические стероиды. Доказанной эффективностью обладает фототерапия в режиме NB-UVB (311 nm, TL01) и ПУФА. Эффективность аппликаций кальципотриола или системного приема азатиоприна выше от совместного использования с фототерапией, чем монотерапия системными иммуносупрессором [24].

Методика needling или терапия иглами основана на гипотезе, которая заключается в том, что множественные точечные микротравмы эпидермиса способствуют с одной стороны переносу меланоцитов из участков нормальной кожи в очаги депигментации, с другой- позволяют стимулировать пролиферацию и дифференцировку Т-регуляторных лимфоцитов [25]. Первый опыт использования этого метода был представлен на конгрессе EADV в Берлине в 2009 году Ифтикхаром Шейхом (Пакистан), а сейчас этот метод с успехом применяется во многих странах Европы [26].

Техника проведения манипуляции needling заключается в серийных введениях иглы определенного размера в эпидермис, избегая проникновения ее глубже дермо-эпидермального соединения или сосочковой части дермы. Вколы осуществляются на небольшом расстоянии друг от друга и весьма зависят от характеристик очага поражения, пораженной области. Игла располагается под определенным углом, формирующим условный треугольник, основание которого обращено в сторону здоровой кожи и угол 450, ориентированный в сторону очага поражения. В норме, процедура безболезненна и не требует местной анестезии, однако исключение их этого правила составляют пациенты детского возраста, лица с высоким болевым порогом, очаги поражения в области век, половых органов, боковых поверхностях туловища. Суждение о правильности выполнения процедуры needling и формировании представления о глубине проникновении иглы в эпидермис формируется на основании визуальной оценки появления транзиторной гиперемии в очагах проведения манипуляции и отсутствии появления крови в местах вкола иглы [25].

Метод узковолновой терапии лучами спектра В возник в Европе относительно недавно, а спустя некоторое время, в 90-х годах, он стал использоваться и для лечения витилиго [27]. Компаративная оценка методов ПУФА терапии и NB-UVB (311 nm, TL01) быстро доказала не только безопасность, но и высокую эффективность последнего- 67% против 46% [28].

Использование NB-UVB (311 nm, TL01) при лечении витилиго стало обычным явлением и новые технологические разработки в области NB-UVB (311 nm, TL01) терапии непрерывно продолжаются. Установлено, что NB-UVB (311 nm, TL01) воздействуют на определенные хромофоры в коже. В эпидермисе к ним относятся кератиноциты и меланоциты, в дерме фибробласты, лимфоциты и гистиоциты.

Терапевтический эффект фототерапии основан с одной стороны на стимуляции меланогенеза путем усиленной пролиферации меланоцитов, повышении синтеза тирозиназы, формированию и усилению активности меланосом, увеличении скорости движения меланоцитов к кератиноцитам [28], с другой на подавлении цитотоксических Т-лимфоцитов, путем активации апоптоза клеток в воспалительном инфильтрате и уменьшении количества воспалительных медиаторов, цитокинов, а также снижении активности антигенов [23].

Выводы

Сочетанное применение needling и NB-UVB (311 nm, TL01) позволяет добиваться репигментации очагов поражения у больных витилиго в подавляющем большинстве случаев (89, 47%).

Не было выявлено корреляционных взаимосвязей между уровнем цитотоксических Т-лимфоцитов в периферической крови и количеством очагов поражения кожи у больных витилиго. Малая выборка результатов лабораторных исследований не позволяет провести достоверную оценку, а для анализа этих данных требуется продолжение исследования в этой области с использованием большей выборки пациентов и биоматериала для проведения исследования, также включение в исследование контрольных групп.

Малые сроки исследования не позволяют сформировать представление о возможных рецидивах заболевания в исследуемой группе пациентов, а также о периоде отдаленных последствий. Для получения этих данных целесообразно проведение более длительного исследования с регистрацией катамнестических данных пациентов исследуемой группы.

Литература

  1. Hamzavi I., Jain H., McLean D., Shapiro J., Zeng H., Lui H. Parametric modeling of narrowband UV-B phototherapy for vitiligo, using a novel quantitative tool: the Vitiligo Area Scoring Index. Arch Dermatol 2004; 140:677–683.
  2. Wong P.C., Leung Y.Y., Li E.K., Tam L.S. Measuring disease activity in psoriatic arthritis. Int J Rheumatol 2012; 2012:839425.
  3. Taïeb A, Picardo M. The definition and assessment of vitiligo: a consensus report of the Vitiligo European Task Force. Pigment Cell Res. 2007; 20:27–35.
  4. Njoo M.D., Das P.K., Bos J.D., Westerhof W. Association of the Köbner phenomenon with disease activity and therapeutic responsiveness in vitiligo vulgaris. Arch Dermatol 1999; 135:407-13.
  5. Wakefield P.E., James W.D., Samlaska C.P., Meltzer M.S. Tumor necrosis factor. J Am Acad Dermatol 1991; 24:675–85.
  6. Vassali P. The pathophysiology of tumour necrosis factor. Annu Rev Immunol 1992; 10:411–52.
  7. Aggarwal B.B. Signaling pathways of the TNF superfamily: a double-edged sword. Nat Rev Immunol 2003; 3:745–56.
  8. Black R.A., Rauch C.T., Kozlosky C.T. et al. A metalloproteinase disintegrin that releases tumour-necrosis factor-alpha from cells. Nature 1997; 385:729–33.
  1. MacEwan D.J. TNF receptor subtype signaling: differences and cellular consequences. Cell Signal 2002; 14:477–92.
  2. Vandenabeele P., Declercq W., Beyaerte R., Fiers W. Two tumour necrosis factor receptors: structure and function. Trends Cell Biol 1995; 5:392–9.
  3. Nagata S., Golstein P. The Fas death factor. Science 1995; 267:1449–56.
  4. McCoy M.K., Tansey M.G. TNF signaling inhibition in the CNS: implications for normal brain function and neurodegenerative disease. J Neuroinflammation 2008; 5:45.
  5. Faustman D., Davis M. TNF receptor 2 pathway: drug target for autoimmune diseases. Nat Rev Drug Discov 2010; 9:482–93.
  6. Faustman D.L., Davis M. TNF receptor 2 and disease: autoimmunity and regenerative medicine. Front Immunol 2013; 4:1–8.
  7. Grinberg-Bleyer Y., Saadoun D., Baeyens A. et al. Pathogenic T cells have a paradoxical protective effect in murine autoimmune diabetes by boosting Tregs. J Clin Invest 2010; 120:4558–68.
  8. Biton J., Semerano L., Delavallee L. et al. Interplay between TNF and regulatory T cells in a TNF-driven murine model of arthritis. J Immunol 2011; 186:3899–910.
  9. Biton J., Boissier M.C., Bessis N. TNF-alpha: activator or inhibitor of regulatory T cells? Joint Bone Spine 2012; 79:119–23.
  10. Blanco P., Palucka A.K., Pascual V., Banchereau J. Dendritic cells and cytokines in human     inflammatory and autoimmune diseases. Cytokine Growth Factor Rev 2008; 19:41–52.
  11. Kroll T.M., Bommiasamy H., Boissy R.E. et al. 4-Tertiary butyl phenol exposure sensitizes human melanocytes to dendritic cell-mediated killing: relevance to vitiligo. J Invest Dermatol 2005; 124:798–806.
  12. Le Poole I.C., van den Wijngaard R.M., Westerhof W., Das P.K. Presence of T cells and macrophages in inflammatory vitiligo skin parallels melanocyte disappearance. Am J Pathol 1996; 148:1219–28.
  13. Wankowicz-Kalinska A., van den Wijngaard R.M., Tigges B.J. et al. Immunopolarization of CD4+ and CD8+ T cells to type-1-like is associated with melanocyte loss in human vitiligo. Lab Invest 2003; 83:683–95.
  14. Chatterjee S., Eby J.M., Al-Khami A.A. et al. A quantitative increase in regulatory T cells controls development of vitiligo. J Invest Dermatol 2014; 134:1285–94.
  15. Scheurich P., Thoma B., Ricer U., Pfizenmaier K. Immunoregulatory activity of recombinant human tumor necrosis factor (TNF)- alpha: induction of TNF receptors on human T cells and TNF-alpha-mediated enhancement of T cell responses. J Immunol 1987; 138:1786–90.
  16. Ada S., Sahin S., Boztepe G., Karaduman A., Kölemen F. No additional effect of topical calcipotriol on narrow-band UVB phototherapy in patients with generalized vitiligo. Photodermatol Photoimmunol Photomed 2005; 21(2):79-83.
  17. Tahir Jamil Ahmad, Tariq Rashid, Zahida Rani. Needling: an adjunct to narrowband ultraviolet B therapy in localized fixed vitiligo J Pak Assoc Dermatol 2008; 18:149-153.
  18. Grimes P.E. Vitiligo: an overview of therapeutic approaches. Dermatol Clin 1993; 11: 325-8
  19. Westerhof W., Nieuweboer-Krobotova L.. Treatment of vitiligo with UV-B radiation vs topical psoralen plus UV-A. Arch Dermatol 1997; 133:1525-8.
  20. Gawkrodger, D. J., A. D. Ormerod, et al. Guideline for the diagnosis and management of vitiligo. Br J Dermatol 2008; 159(5): 1051-1076.

 

Leave a comment